Описав Японию во множестве романов, Амели Нотомб открывает наконец свою страну. "Бельгия - это намного более экзотичное место, потому что о ней никто никогда не говорит", объясняет писательница в маленьком офисе издательства Альбин Мишель, ее постоянного издательства. Именно в этой комнате, между фотографией Луизы Брукс и двумя пустыми фужерами для шампанского она пишет каждое утро ответы читателям, с которыми ведет близкую переписку. "Преступление графа Невилля" двадцать четвертый роман Нотомб, разворачивается в обессилевшем мире бельгийской аристократии, к которой принадлежит писательница: Амели - дочь барона Нотомб, она принадлежит к одной из десяти знатных семей, которые основали Бельгию в 1830, включив в нее бельгийскую Лотарингию, а среди ее предков был также автор Конституции страны.

После стольких лет, прожитых за границей, она захотела принести дань уважения своим корням?

Япония, в которой я провела часть моего детства, это тайна признанная и изучаемая тысячи лет. А Бельгией, наоборот, никто по-настоящему не интересуется. Ее считают маленькой и молодой страной. Я, напротив, думаю,что это страна намного более таинственная, чем Япония. У нее есть особенность, которая меня поражает: она осталась вне времени. Во многих вещах, таких как социальные условности, или аристократия, это устаревший мир, как минимум на столетие позади. В других аспектах этот мир в авангарде: бельгийцы раньше всех одобрили законы об эвтаназии или об однополых браках, без особых обсуждений.

Преступление графа Невилля" вдохновлен рассказом Оскара Уайльда.

Он один из моих святых покровителей, я каждый год перечитываю "Портрет Дориана Грея". Я искала
повествовательную структуру, чтобы рассказать некоторые эпизоды глубоко автобиографичные, и тогда вспомнила о маленьком рассказе "Преступление лорда Артура Сэвила". Это детектив наоборот. Название сразу же показывает, кто убийца, но нужно подождать финала, чтобы узнать, кто жертва. Схема та же самая, адаптированная к Бельгиии моей семье. Невилль, кроме того, что это, одно из предполагаемых имен Шекспира, означает то же самое, что и Нотомб в переводе с английского - "Новый город".

Убийца - граф Невилль, которому ясновидящая предсказала, что он убьет кого-то на приеме. Почему жертва должна быть из приглашенных?

Если бы ясновидящая предсказала обычное убийство, не думаю, чтобы граф Невилль был особо щепетилен. Убить гостя для него было бы действительно тяжело. Приглашенные священны. В моральном кодексе аристократии, которую я знаю, что-то встает против этого. Мой отец был послом и постоянно устраивал приемы, каждый месяц у нас в доме было около тысячи гостей. В романе я реализую секретное детское желание

Вы хотели убить одного из гостей ваших родителей?

Когда я была маленькой, у меня было чувство, что мой отец ведет двойную жизнь. В семье он был достаточно сдержан, мы не часто слышали, как он говорил. Но во время светских приемов он превращался в своего рода короля беседы. Я чувствовала разочарование и сильную ревность к гостям. Так что я даже теперь не приглашаю никого домой: если бы кто-нибудь пришел, искушение убить его было бы слишком сильным.

Почему дочь графа, Серьёза, просит отца убить ее?

Она - страдающий подросток, она пережила что-то жестокое и постыдное. Тем более, у нее есть идеальные брат и сестра. Она слишком сильно чувствует себя не на своем месте. Я полностью узнаю себя в Серьёзе: я была в точности как она, только, может быть, слишком застенчивой, чтобы попросить отца убить меня. Этот роман - способ рассказать об этом тридцать лет спустя. Не сработало: мои родители, читая его, рассмеялись.

Со стороны родителей Невилль-Нотомб есть определенная жестокость?

Хоть мой отец и вырос в знатной семье, два его брата умерли от голода. В других поколениях это работало так: если нужно было выбирать, спасти замок или ребенка, выбор всегда падал на имение. Уважение общества всегда было высшей ценностью. В то время дети должны были заслужить любовь родителей. Не так давно роли поменялись. Не знаю даже, что лучше.

Бельгийская аристократия - это и правда такой экстравагантный мир?

Я ничего не придумала, моя история, какой бы абсурдной ни казалась, правдоподобна.Мой отец, как граф Невилль, мог бы совершить убийство, чтобы выполнить общественный долг.Лучше быть чудовищным, чем недостойным. И, возможно, даже я могла бы сделать это во имя высшей морали. Кроме того, я принимаю судьбу очень серьезно, как персонажи греческой трагедии: верю в предсказания. Именно поэтому не советуюсь с гороскопами и чудовищно боюсь оракулов и любой формы ясновидения.

В XXI веке все еще нужны монархи и знать?

Мне кажется, это зависит от страны. В Бельгии она необходима: это единственная гарантия единства страны. Если страна всё еще не взорвалась, несмотря на многочисленные угрозы, это именно благодаря фигуре короля. Разделение Бельгии принесло бы хаос. Король не имеет никакой власти, но это необходимый символ.

Что бельгийского есть в Амели Нотомб?

Когда я приехала в мою страну в 17 лет, я чувствовала себя иностранкой, не у себя дома. Я попробовала быть японкой, но, как знают мои читатели, это не сработало. Конечно, я не чувствую себя француженкой: напротив, у меня есть возможность увидеть, сколько всего отделяет меня от страны, в которой я давно живу. И таким образом я со временем поняла, что мне остается быть бельгийкой, потому что у меня нет никакой другой национальности. Это уже достаточно сюрреалистичное и верное определение для Бельгии. Это слабая идентичность, хрупкая, многообразная, как раз такая, какой я себя чувствую.

Stampa
18 febbraio 2016