Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
18:28 

"Моя чёрная сказка"

Клевер
добросердечная как ржавый вагон
- В "Синей Бороде" вы взяли известнейшую сказку и сделали из нее роман. Нечто напоминающее эту операцию сделала в 1979 году английская писательница Анжела Картер, которая в книге "Кровавая комната" переписала некоторые самые знаменитые сказки, подчеркивая самые их ужасные стороны. Почему такой выбор?
- Сказки - часть нашей культуры, их знают все, это их огромное преимущество. Даже моя культура начала формироваться благодаря сказкам: мне было три года, когда мама начала читать их мне, не пропуская ни одной. И сказка о синей бороде всегда была моей любимой, хотя я не знаю, почему: может быть, из-за всех этих ужасных образов, таких как окровавленный ключ, она была особенно ужасающей, и потому безумно меня очаровала. В 13 лет я прочитала версию Шарля Перро и была возмущена: мне казалось, что наказание, которому подверг автор своего персонажа, было совершенно несправедливым. Я в те годы была уверена, что Синяя Борода был прав, и что я на его месте, возможно, также убила всех этих женщин. С годами я стала спокойнее, вместо того, чтобы убить, я бы теперь от них отреклась. Меня раздражает в них то, что они абсолютные дуры. Они не только по глупости нарушили приказ, но и попав в западню, даже не смогли этого понять самостоятельно. В общем, я хотела рассказать эту очаровательную историю справедливо по отношению к ее главному герою. Он монстр, да, но он также симпатичен. Он очарователен, эту его сторону сказка Перро не показала, но если б он не был таким, то все эти женщины не попали бы в его ловушку.
- Ваш Синяя Борода и правда симпатичный, соблазнительный, он завоевывает. Но в длинных диалогах с Сатурниной он в результате оказывается более слабым. Он соблазнил Сатурнину, это верно, но в то же время именно она держит поводья в их странных отношениях. Вы хотели показать таким образом переворот женских и мужских ролей?
- К сожалению, да. Я говорю "К сожалению", потому что если если мне пришлось сделать операцию такого рода в литературном плане, нужно, чтобы победило эротическое счастье.
- То есть, все жили бы долго и счастливо.
- Как в сказке, вот именно.
Центральная тема - также тема тайны. И сегодня секреты, из-за скандальной прессы, а так же из-за интернета и социальных сетей, все труднее скрывать. Это не первый раз, когда вы подходите к экстремально актуальной теме в эру оцифровки любым способом: например, в "Кодексе принца" вы говорили о смене идентичности.
- И это парадоксально, потому что это правда, что я говорю об очень актуальных темах, но я сама - наименее актуальный человек в мире! Не только у меня нет компьютера, но я даже не знаю, как он функционирует, не знаю как использовать интернет. Я понимаю, что это вина моей полной неспособности к технологиям, но я не доверяю интернету. Конечно, я знаю, что это полезнейший инструмент, особенно в недемократических странах, таких как Китай, где он служит главным двигателем свободы. Но меня он пугает, потому что это как не иметь право на секреты. И, возможно, вопрос таков: как цивилизовать интернет?
- Но как вам удалось жить и работать в Японии, если вы настолько не разбираетесь в технологиях?
- Это был 1990, и тогда это было еще возможно. Но в "Страхе и трепете", романе о моем ужасном опыте в Токио, я не рассказала одну вещь: когда в офисе меня заставили использовать японский процессор Ворд, невероятно, но я оказалась способна это сделать, даже не имея понятия, как он функционирует. Но в этой книге я хотела рассказать только катастрофы, а не победы.
- Il Giornale, газета, принадлежащая семье Берлускони, опубликовала рецензию, в которой персонаж Синяя Борода сравнивался с самим Сильвио Берлускони. Как вы отреагировали?
- Я не знала, что это его газета! Теперь, узнав это, я спокойна: это может значить, что, с точки зрения журналиста, это комплимент.
- Но Синяя Борода - это немного метафора власти.
- Это правда. Он богат, происходит из древнего аристократического рода, и к тому же владеет особняком в Париже: поверьте мне, я вам говорю, что каждый, кто искал жилье в Париже, знает, что это бесценное богатство. Но также верно и то, что Синяя Борода не купил на одной бутылки шампанского в своей жизни. Сатурнина понимает, что её сосед имеет огромную власть, но что он нуждается в ком-то, кто покажет, как этой властью пользоваться.
- На обложке итальянского издания "Синей бороды" изображен большой желтый квадрат на черном фоне. 418_20130219093459
Цвет, который ассоциируется с хорошо известным жанром литературы (в итальянском языке слово "желтый" означает так же "детектив" - прим. пер.). Вам интересен жанр саспенс, мистика, даже в более метафизическом смысле?
- Я думаю, что желтый цвет означает полицейскую литературу только в Италии. Не отвергаю эту интерпретацию, в моей книге и правда есть трупы, и в конце их находят. Но я верю, что если существует современная тенденция в романе, то это падение всех границ между жанрами. Можно писать хоррор и историю любви одновременно, и самые прекрасные романы - это те, которые можно читать и перечитывать в любом возрасте, находя каждый раз новый смысл, именно из-за этой особой, великой свободы, которая создает великую литературу.
- Желтый - это так же цвет золота, которое играет в романе особую роль, символизируя связь между религией (этот цвет чаще всех присутствует в Библии), алхимией и пузырьками шампанского.
- Это началось, когда мне было 18 лет. В то время я написала "Метафизику цветов", подписав ее Амели Казус Белли, но мой французский издатель отказался публиковать меня под этим псевдонимом, утверждая, что публика еще недостаточно созрела. В то время, в любом случае, я решила, что желтый - это цвет метафизический в полном смысле слова. И еще потому что я начала интересоваться алхимией, а она экстраординарна, потому что это философское исследование, скрытое под маской абсолютной конкретности. Это настолько безумно, что я влюбилась в алхимию. Я и сама ставила на себе алхимический опыт: я пыталась превратиться из свинца в золото. И для этого превращения я пила шампанское в промышленных масштабах.
- В романе центральную роль играет всё то, что касается тела. Еда, которая его питает, одежда, в которую оно одето, дом, который его приютил.
- Мне понравилась идея писать учебник по соблазнению для мужчин. Научить их готовить, дарить шампанское и шить. Да-да, шить. Среди разных категорий мужчин именно таким мне кажется совершенный мужчина. Потому что я знала много элегантных мужчин, которые готовят, умеют ухаживать. Умеющих шить - ни одного.
- Каждый год вы публикуете роман, отобранный из всех, что вы постоянно пишете. Вы не чувствуете себя рабыней этой плодовитости, никогда не мечтаете сделать паузу?
- До сих пор я могла избегать этой опасности. Это правда, я пишу всегда и пишу очень много. Но я ничего не должна издательству, просто за двадцать лет я, слава Богу, всегда могла что-то писать. У меня никогда не было блока, и я искренне надеюсь, что никогда и не будет.
- Среди ваших романов есть целое направление с автобиографическим сюжетом, которое, к этому моменту, закончено романом "Токийская невеста", опубликованным в 2008. Вы еще чувствуете потребность говорить о себе?
- Да. Не случайно моя последняя книга автобиографична.
- В "Катилинариях", вышедших в 2002, рассказывается история соседства, ужасная и гротескная. Вас на нее вдохновил кто-то, кого вы знали в реальности?
- Нет, но, как и все, я прожила эту ежедневную трагедию - иметь соседей. Все соседи чудовищны, отвратительны, и я попыталась представить самого отвратительного из всех. Но персонаж, которого я придумала, отвратителен настолько, что в конце концов я в каком-то смысле его полюбила. А с ним и его жену: это женщина настолько пугающая, что ей даже удается вызвать нежность.
- В "Гигиене убийцы", вашей первой книге, вы даже изобрели новый вид рака.
- Для главного героя, ужасного нобелевского лауреата Претекстата Таха, я хотела опухоль, не существующую в реальности, и поэтому я придумала что у него опухоль хрящей. И дала ей немецкое название, потому что в моей голове все самые ужасные и необычные болезни названы по-немецки. Забавно, что многие читатели показали книгу своим врачам, и в некоторых случаях бывало, что им подтвердили существование этого вымышленного рака.
- Насколько полезно читать, чтобы стать писателем? И насколько высок риск имитировать тех, кого читаешь?
- Читать - это самое важное, особенно для того, чтобы избежать впадения в имитацию. Потому что никто так часто не имитирует, как тот, кто не знает, как это делать. Единственное, что я запрещаю себе когда пишу, это слушать музыку: музыка имеет опасное и сильное влияние, особенно когда она гениальна. Потому что начинает казаться, что то, что ты пишешь, настолько же прекрасно.
- Это правда. что писательство происходит из страдания?
- Это сложный вопрос. Мне нравится говорить об алхимии страдания, потому что речь не только о нем, есть также радость, и другие непонятные вещи. Важно чтобы страдание не выводилось в форме страдания, но служило для того, чтобы говорить о другом. В точности как и алхимия.

La Repubblica (Ed. Firenze) 12/04/2013
Перевод с итальянского мой. Перевожу как умею.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Сообщество Амели Нотомб

главная