Записи пользователя: Клевер (список заголовков)
01:09 

Интервью в Тегеране

добросердечная как ржавый вагон
перевод Клевер, редактирование diary-darya

Что вы почувствовали, когда узнали, что ваши книги были переведены на персидский?

Меня это очень, очень сильно впечатлило, вы знаете, даже слово "персидский" для любого франкофона - это впечатляющее слово. Монтескье написал "Персидские письма" со знаменитым вопросом "как может человек быть персом?". Потому что для нас персы - это люди настолько загадочные, что мы с ними совсем не знакомы. Я очень горжусь, когда говорю себе, что, если персы дошли до того, что знают меня, то ведь и я дошла до того, что знаю их.

Как вы представляете себе Иран?
Мне очень трудно его себе представить. Все, что я знаю об Иране - это то, что там много гор, а для меня это очень важно, потому что я - фанат гор, и, думаю, иранские горы должны быть чудесными.


Если бы вас пригласили приехать в Иран, вы бы согласились или у вас были бы какие-то опасения?
Нет, я абсолютно не боюсь, но у меня всегда большие проблемы со временем.

Вы родились в Японии, которая часто упоминается в ваших книгах. Можете ли вы напомнить нам о ваших первых годах вашего детства там?

Я родилась в Японии у родителей-бельгийцев, в 1967. Мои родители были дипломатами, так что я провела все мое детство и отрочество на дальнем востоке, и еще в Америке. Коротко говоря, я жила на юге Японии, около Кобе, в горах, до 5 лет, затем в Пекине в Китае времен Мао с 5 до 8 лет, потом в Нью-Йорке с 8 до 11 лет, в Бангладеш с 11 до 13, в Бирмании с 13 до 15, в Лаосе с 15 до 16, и в 16 лет впервые в жизни я приехала в Бельгию, в Брюссель. Для меня это был огромный шок: открыть Европу, которую я совсем не знала, в конце концов, я приехала как иностранка. Я думала, что Бельгия станет моей страной, но, когда я туда попала, у меня не было никакого пристанища, я была совершенно потеряна, и именно в этот момент я почувствовала себя наиболее одинокой за всю мою жизнь, и я начала писать, не потому, что я думала стать писателем, но потому, что была абсолютно одинока. Когда мне исполнился 21 год, я осуществила свою мечту - вернуться в Японию, страну, где я родилась, и нужно сказать, что я все эти годы не переставала говорить, что я - японка, и думать, что я - японка, особенно после моего возвращения в Бельгию. В 21 год я вернулась в Японию на два года, но это была профессиональная неудача, о которой я рассказываю в своей книге "Страх и трепет". За эти 2 года я, наконец, поняла, что я не японка, я вернулась в Европу, и сказала себе, что попытаюсь стать писателем, раз уж не сложилось.

В конце концов, какой стране вы принадлежите?
Я думаю, в конце концов, что я бельгийка. Даже если человек не знает досконально, что такое Бельгия, он может о себе сказать, что он бельгиец. Это значит не так уж много, это не как Франция, где слова "я француз" значат что-то огромное, как если сказать "я иранец или перс". Но сказать "я бельгиец", в общем, это сказать очень мало.

Вы испытываете ностальгию по Японии?
Что касается Японии, у меня огромная ностальгия, но в глубине души я привыкла жить с ностальгией, и продолжаю жить с ней.

Во время вашего детства вы жили в нескольких странах и постоянно перезжали... это, несомненно, помешало иметь настоящие "корни". Это вас расстраивает?

Да, меня это расстраивает, но у меня не было выбора, и я думаю, что на самом деле нас, живущих так, по причинам иногда политическим, иногда профессиональным, становится все больше и больше на земле. Я думаю, что это формирует личность очень непохожую на других, я встречала много высланных, изгнанных, в течение моей жизни, и я могу видеть, что они делаятся на две категории: либо это люди настолько холодные, что они не умеют привязываться к людям, либо наоборот, очень преданные, эмоциональные, они сильно привязываются к людям, и я как раз из этой категории, что не делает мою жизнь простой, потому что мое сердце все время разбивается, и я все время сожалею о прошлом, но ничего не могу поделать, и просто живу так.

В какой степени ваши книги "Страх и трепет" и "Влюбленный саботаж" вдохновлены вашим собственным опытом?


Обе вдохновлены им полностью; единственное, что я изменила в "Страхе и трепете" - это название компании и имена людей, потому что не хочу, чтобы эта книга была обвинением, так что было необходимо сменить имена, но все, что я рассказала - правда.

Рассказывать о своей частной жизни в книгах - не опасно?

Это, конечно, опасно, но всегда есть граница между тем, что я хочу рассказать и тем, что я не расскажу. Например, моя последняя книга "Ни Ева, ни Адам" рассказывает историю моей любви с одним молодым японцем: я действительно пережила эту историю любви, но, конечно, есть вещи, о которых я не сказала.

Кроме того, все, что я говорю - правда, в конце концов, я и по этой причине пишу книги фикшн, такие как Ртуть, которая - фикшн, а в этом жанре нет границ. Я говорю себе, что это - не моя жизнь, и я могу сказать все, и это не опасно.

Рассказывать о своей частной жизни - это терапия или способ освободиться?

Это освобождение, но не только, это также способ понять, не потому что ты прожил что-то, что понял, иногда - наоборот, человек прожил что-то драматическое, и не смог этого понять, и он спрашивает себя: что это было? Почему я так плохо прижилась в этом японском сообществе? Почему эта история с итальянской девочкой меня так взволновала? И часто, именно когда пишешь книгу или расказываешь историю, ты осознаешь этот момент освобождения. То, что освобождает - это прежде всего то, что помогает понять.

Говорят, что каждый год вы пишете книгу, это правда?
Все гораздо хуже: я публикую по книге в год - это уже слишком много - но на самом деле я пишу больше, чем по три книги в год, и теперь, после этих 40 лет, я пишу свою 63 книгу, так что все очень запущено. Но я не публикую все, к счастью, это и так много - опубликовать 16 книг за 16 лет, если бы я опубликовала 63 книги, вот это была бы действительно катастрофа! Это правда, что я одержимый писатель, каждый день моей жизни я просыпаюсь в 4 утра от необходимости писать и пишу с 4 до 8 утра. И 4 часа в день каждый день - это дает много книг...

Где вы пишете?
У себя дома, сидя на диване, моя единственная привычка - писать ручкой, такой как ваша, и чтобы иметь силы писать, я пью очень крепкий чай, черный чай, который крепче кофе.

Какие писатели оказали на Вас влияние?
Я не знаю, я очень много читала в жизни; есть масса писателей, которыми я восхищаюсь - как французские писатели так и японские. Монтескье и Пруст, Дидро, Стендаль, очень важный для меня писатель, а также Мисима, Танидзаки, Сервантес, Оскар Уайльд, все эти писатели, их так много...

Кто из них изменил вашу жизнь?

Многие писатели изменили мою жизнь, все изменили мою жизнь, но я считаю самым важным для меня - он еще и философ, но я считаю его прежде всего писателем - это Ницше, который спас мне жизнь. Мои книги тоже ницшеанские, это произведения с энергией, у всех моих персонажей огромная энергия, и фигура Заратустры, он тоже перс, о котором столько говорил Ницше, это фигура для меня важнейшая.

Вы согласны, что французская литература увядает?
На этот вопрос очень трудно ответить, потому что для этого надо знать реальное положение вещей в сегодняшней французской литературе, а это очень, очень трудно, особенно когда ты сам писатель, ведь нужно суметь прочесть других писателей объективно, без зависти и чувства конкуренции.

Трудно быть ясновидящим в этом вопросе, но это правда, что нынешняя тенденция - говорить, что наступает закат современной французской литературы. Я не знаю, так ли это, но надеюсь, что нет... И я надеюсь, что если это закат, я к нему не принадлежу...

Что вы думаете об актуальной французской литературе?
Я нахожу ее интересной, например, Эрик-Эммануэль Шмитт - очень хороший писатель, есть и другие, очень раздражающие, но при этом очень интересные, такие как Мишель Уэльбек. В целом, я думаю, что современная литература весьма интересна, особенно во Франции.

Вы упоминали японскую литературу; вам нравятся книги Харуки Мураками?
Я обожаю Харуки Мураками

В Японии он порождает борьбу мнений.
Я не знаю об этом, но это чудесный писатель, который заслуживает быть знаменитым, я надеюсь, что и в Японии он имеет определенный успех.

Главная тема вашей книги Влюбленный саботаж - жизнь детей, вы интересуетесь этой темой?

Очень. И как писатель, я существо языковое, а самый интересный момент языка - это
его начало, это момент, когда учишься языку и открываешь связи между
реальностью и языком. И именно в детстве человек присваивает себе язык, понимает,
как с его помощью он может установить связи с вселенной. Это причина, по
которой детство - такой интересный для меня возраст.

У вас было такое же детство как у девочки из "Влюбленного саботажа"? Когда вы
ездили на велосипеде, вам и правда казалось, что вы на коне и вы не преувеличиваете?

Я совершенно не преувеличиваю, я считаю, что это одна из моих особенностей, я
очень многое помню, особенно о детстве, я себя помню очень, очень хорошо в
детстве. В то время, когда мне было 7 лет, я видела вещи так. Я видела, что мой
велосипед - это конь, для меня это не было выдумокй, я так и видела, и поэтому мне грустно становится взрослой: с возрастом вещи становятся не такими экстраординарными, велиосипед перестает быть конем и остается просто велосипедом.

Что значит последняя фраза в "Саботаже" - благодарность Елене за ее верность
легенде?


Я встретила ее, она стала взрослой, но осталась той же: она все еще красивая и злая, и я благодарна ей за то, что она остаалсь верной себе, но, конечно же, не мне...

Позже вы встречались снова?

Я встретила ее во время поездки по Италии, во время встречи с читателями, и она пришла на эту встречу. Был 2002 год, я была шокирована, но она осталась прежней, и мне сказала, что я осталась прежней.

Сейчас вы подруги?
Нет, все по-старому!

Елена читала книгу, которую вы написали о ней?
Да, и была недовольна, но я думаю, что эта книга правдива.


Когда вы влюбились в первый раз?
я думаю, что настоящий первый раз был достаточно поздно: мне было 25 лет, но перед этим я много раз верила, что влюблена, в Елену, например, Когда ты маленький, дружба и любовь - это одно и то же: кто-то есть, кто-то стал центром мира...

"Страх и трепет" представляет жизнь Японии в то время, когда вы там жили?

Да. Знаете, я думаю что эта книга дает представление о профессиональной карьере множества японцев. Огромное количество нынешних японцев работают в конторах, в гигантских зданиях, в ультрасовременных городах и ведут ужасную жизнь в постоянном стрессе. Они работают в абсурде, и их начальники их унижают. Жизнь большинства современных японцев - это унижение, которого мы не вынесли бы.

И японцы действительно так жестоки, как вы описали в книге?


Я рассказала эту историю точно так, как она произошла, и когда книгу перевели на японский, там был скандал, шефы японских фирм были недовольны, но их японские подчиненные сказали: да, все именно так.

Почему рассказчица в "Страхе и трепете" - или, скорее, вы -
предпочла работу в туалете увольнению? Значило ли это доказать себе, что вы настоящая японка, и что вы можете жить как японка?


Именно так, потому что, если бы я уволилась, я поступила как европейка и продемонстрировала, что не способна вести себя как японка, принимая самые унизительные приказы, а я показала, что могу вести себя как настоящая японка.

Да, в глазах западного человека, то, что я приняла там, было бесчестьем, но для японца - нет. Для него бесчестье - это не приспособиться и уволиться. И я хотела доказать, что способна вести себя как настоящая японка, не как хорошая работница, разумеется, но как настоящая японка, и повиновалась до конца.


Остатьное в комментариях

20:30 

А расскажите здесь о себе...

добросердечная как ржавый вагон
Как вы вышли на книги Амели?
Какая книга у вас любимая?
А какая - наоборот?
И что вас в ней привлекает?

За себя отвечу сразу: увслышала песню РоБЕР "Реквием для потерянной сестры", где она в припеве посторяет "Аааамееелиии нотооомб", увидела это имя у знакомой миленоманки, полезла в сеть, прочитала "Влюбленный саботаж". Она, наверное, до сих пор и любимая. Впрочем, я не могу выбрать межуд всеми ее автобиографическими..
Самой нелюбимой нет. Ну разве что "Гигиена убийцы" немножко не по мне.
Больше всего люблю ее непомерный эгоцентризм, вечный голод, извращенную философию..
Вот...

01:37 

Амели Нотомб, гей-икона.

добросердечная как ржавый вагон
Вы, несомненно, знаете, что среди ваших читателей присутствует гей-публика, многочисленная и верная, которая обожает ваши книги. Как вы думаете, почему они вас так ценят?
-Я знаю, и мне это очень, очень приятно! Я не могу претендовать на то, что знаю все причины этой приверженности,но я думаю, дело в сексуальной амбивалентности моих героев. Сексуальной амбивалентности, которая, возможно, присуща и мне тоже! Скажем так, это можно найти у большинства моих персонажей: то, что их пол довольно слабо выражен, то, что они проводят жизнь в самых разнообразных связях! Они очень открыты, а как же!...
Многие ваши героини состоят в сложных, порою двусмысленных, отношениях с женщинами.. Можете ли вы рассказать нам об этих женских персонажах, и об их отношениях? Почему вы решили именно их вывести на сцену?
-Хорошо, в любом случае, лучший ответ, я думаю, который можно дать на этот вопрос, почему в моих романах описаны гомосексуальные связи - это потому, что они существуют. Гомосексуальная любовь существует, и мне это кажется достаточным поводом, чтобы о ней говорить. И этого достаточно, чтобы ответить. Я добавлю, что для меня самое главное - быть сестрой моей сестры, быть всегда сестрой моей сестры Жюльетты, которая старше меня на 2,5 года, потому что я всегда любила ее совершенно безумно, совершенно безоглядно. Неспроста в романе Les Catilinaires, некий Эмиль, которого я рассматриваю как свой мужской эквивалент, женат на некой Жюльетте! В общем, я думаю, что это объяснение превосходит все остальные.

Сообщество Амели Нотомб

главная